Еврейское поле

Последняя часть парфеновского триптиха «Русские евреи», только что вышедшая на экраны, — это в каком-то смысле вариация на тему старого анекдота. Ну того, где конферансье объявляет: песня «Русское поле», слова Инны Гофф, музыка Яна Френкеля, исполняет Иосиф Кобзон. 

Так что, если пойдете смотреть (в Сети его нет), узнаете, сколько «их» было и где — в балете ли, шахматах, ядерной физике или русской церкви. Получилось, так сказать, раскрытие псевдонимов, но не как при Сталине, а наоборот, в хорошем смысле. Кое-чего я не знал, при всем интересе к теме — ну, скажем, подлинную фамилию создателя ансамбля «Березка» Надежды Надеждиной — Бруштейн.

По мне, так многих имен еще и не хватило, но странно было бы предъявлять такие претензии, документальный (!) фильм и без того идет аж два часа. И смотрится, между прочим, без напряга. Помогают, конечно, фирменные парфеновские стендапы, его неожиданное появление в разных местах, в дополнение к документальным кадрам. И особенно компьютерная графика, оживляющая персонажей старых фотографий, говорящих как бы своими голосами.

«Теперь и у нас есть Родина!» Точно неизвестно, кто именно произнес — после создания Государства Израиль — эту роковую фразу, то ли жена Молотова, то ли Ворошилова (обе еврейки). В фильме они говорят ее хором.

Немного смеха сквозь слезы — история евреев в охваченное фильмом время, с конца сороковых до начала девяностых, совсем невеселая. Понятно, кинохроники самых кровавых ее страниц не существует, отсюда реконструкция, игровые сцены: убийство Михоэлса, «дело врачей».   

А вот собственно документальная часть… Краткое содержание рассказа о годах борьбы с «безродными космополитами» — одних известных евреев убили, а других не тронули, и они спокойно себе на скрипочке пиликали. И ни слова об обычных «советских людях еврейской национальности», ну хотя бы как мои родители, на плечи кого лег главный груз того страшного времени. Зачем-то сразу после космополитов-академиков и музыкантов сделан неожиданный крен к персонажам уголовной хроники. Я так и не понял, почему главка о послесталинской оттепели посвящена Яну Рокотову и другим деятелям теневой экономики тех времен. Что, при Хрущеве евреи сплошь переквалифицировались в цеховики и валютчики? Причем, судя по последующему рассказу о происхождении блатного жаргона из иврита, уголовные наклонности «русских евреев» этим не ограничились. Да и в разговоре  о еврейской эмиграции семидесятых речь не столько о мирных «отказниках», сколько о деле Эдуарда Кузнецова и других участников реальной попытки угона самолета. 

Честно говоря, мне показалось, что фильм просто-таки находка для антисемита. Понимаю, ничего такого не хотел. Но вы только представьте реакцию нынешней публики, приученной любить советское прошлое, на все это, да еще и на рассказ о том, как при столь любимом народом Брежневе (сам жил и другим жить давал) евреи занялись «антисоветской деятельностью». 

Зачем множить представление гэбистов тех лет, будто все диссиденты — евреи? Пусть их там и правда было с избытком, все же думать так — все равно что ставить знак равенства между евреями и большевиками. Что, как говорят, происходит в первых двух частях парфеновского проекта (сам не видел). Впрочем, из этой, третьей следует тоже вполне себе антисемитский вывод: как только евреи перестали быть соавторами русского коммунизма и их перестали пускать в политику, они превратились во врагов советского государства. Если же зритель-антисемит не любит советскую власть (как «еврейскую»), то и для него в фильме кое-что найдется — «новость» о предполагаемых еврейских корнях Юрия Андропова.

«Средь них — пострадавший от Сталина Каплер, средь них — уважаемый мной Чарли Чаплин, мой друг Рабинович и жертвы фашизма, и даже основоположник марксизма». Владимир Высоцкий тоже причислен в фильме к «русским евреям». По причине пятой графы в паспорте его отца? Не в том дело, что поэт не на сто процентов обладал еврейской кровью. Что-то засомневался я, правомерно ли вообще было говорить о «русских евреях». Ну, если только в отличие от «еврейских евреев», подпольно учивших иврит в том же советском прошлом. Разве нельзя было сказать о Борисе Пастернаке или Юрии Харитоне, что они просто русские? Часто ли поминают русских мордвинов или удмуртов, зачем для евреев-то делать исключение?

Не подумайте плохого, Парфенов к «русским евреям» очень даже расположен. Они у него такие же, как русские, «тока лучше». Левитана, скажем, как русского пейзажиста он ставит выше Шишкина, а Бродского выводит из Державина. И перечисляет, перечисляет все новых деятелей советской науки и культуры, ничем не схожих, за одним известным исключением.

Не скажу, что смотреть и слушать его не интересно, напротив. Вот только почему-то приходит на память персонаж аксеновской «Победы», оказавшийся в одном купе с известным шахматистом. «Вот интересно: почему все шахматисты — евреи? — Почему же все? — сказал гроссмейстер. — Вот я, например, не еврей. — Правда? — удивился Г.О. и добавил: — Да вы не думайте, я это так. У меня никаких предрассудков на этот счет нет. Просто любопытно. — Ну, вот вы, например, — сказал гроссмейстер, — ведь вы не еврей. — Где уж мне! — пробормотал Г.О.»

После премьеры перед сидящими в зале ЦДК «русскими евреями» появился сам Парфенов, вечно молодой, вечно яркий. И сразу же открыл, что в съемочной группе был самым старым, приходилось молодежи все о былом объяснять. 

Правда, я не вполне уверен в точности его рассказов. Скажем, в фильме Парфенов уверяет в полной невозможности евреям стать офицерами в армии и милиции, и это в брежневские годы. Можно было бы чуть повнимательней отнестись к документам и не показывать дважды с экрана служебное удостоверение Андропова с указанием должности «сотрудник КГБ». Не в том дело, конечно, и все же резануло как-то.

Тем временем Парфенов объяснял «русским евреям» «русский взгляд» на них самих, почему-то сопровождая свой рассказ жестикуляцией, которую принято считать еврейской. Благодарные зрители провожали его бурными и продолжительными аплодисментами: все-таки приятно, когда о тебе хорошо думают.

 …Пришел домой и выловил в Сети рассказ «американской русской». Однажды та поинтересовалась у юного «африканского американца», как это ему удается рассекать по городу с приспущенными штанами, у них там мода такая. Какая такая хитрость не дает пасть штанам на асфальт?

— Никакой хитрости! Просто мы умеем владеть телом! А вот знаешь ли ты, что есть такие люди — евреи? И они носят на голове маленькую плоскую шапочку. И эта шапочка никогда не падает с головы, даже если голова лысая. Я когда вижу такого человека — еврея, всегда думаю: это ж как надо владеть головой!