Дизайнер чемпионов — о купальниках, Тарасовой и желании одеть Алию Мустафину

О фигурном катании и героях ледяных пьедесталов художник Наталия Большакова говорит с большой любовью, однако особое место в её сердце заняли синхронистки... За свою выдержку, уважение к чужому труду и потрясающую работоспособность.— Наталья, вы говорили о новом в моде фигурного катания, но тут действительно есть где развернуться. Другое дело — синхронное плавание. Есть купальник, и всё…— Купальник как маленькое чёрное платье от Коко Шанель! Очень сложно и одновременно интересно найти какую-то фишку, которая будет работать на образ. И чем сложнее задача, тем она интереснее!Мне, например, не нравится большинство костюмов для художественной гимнастики. В них отсутствует образ, зато там есть каша из мишуры и камней. Я не хочу никого обидеть, но девочки, за редким исключением, выходят выступать одинаковые, словно под копирку. Я имею в виду не только наших спортсменок, но и представительниц других стран, вообще тенденцию. Пестрота, камни, камни, пестрота.

— И ещё один, как мне кажется, существенный недостаток — это то, что костюмы "художниц" фронтальные, не архитектоничные. Смотрятся нормально только в статике. Обратите внимание, что практически у всех девочек голые бока, отсутствует пластическая организация формы, нет целостности. Не случайно редко встретишь снимки спортсменок сбоку.А мне всегда было интересно… Знаете, как у Маяковского: "Изводишь единого слова ради тысячи тонн словесной руды". Главное, не накрутить, а найти то единственное, что будет в точку. Чтобы было ни убавить ни прибавить. Костюм ведь может быть очень простым, но работать на образ на двести процентов.

— Как, например, белый купальник Светы Ромашиной в программе "Мэрилин Монро"…— Тут многое сделала и сама Света. Шли ведь и от её образа тоже. Почему приятно работать с тренером дуэта Татьяной Данченко? Она перфекционист! Она работает над мелочами, и для неё нет мелочей. С одной стороны она дотошный человек и до всего докапывается, с другой — она тебе доверяет. И это сочетание даёт очень хороший результат.

— Для художника важно, чтобы ему не мешали. Если у тебя стоят над душой, то ничего не получится. Но в то же время это совместный процесс, и я стараюсь учитывать все рекомендации, особенно если это рекомендации профессионала.

— Огромное значение имеют пожелания самих спортсменок, так как им выступать в костюмах. Важна ведь не только эстетичность купальника, но и его удобство. Света Ромашина, например, любит, чтобы костюм сидел туго-туго, а Саша Пацкевич, наоборот, просит так ни в коем случае не делать. Сложность в том, что костюмы должны быть рабочими, то есть комфортными и удобными, чтобы человек выходил на старт и ни о чём не думал.— Костюм вы делаете индивидуально под каждую синхронистку?— Мы делаем костюмы по меркам, индивидуально для каждого спортсмена. Взять хотя бы купальники на прошлогоднюю техническую программу "Ритмы города". Костюмы смотрятся простыми, но по выполнению они оказались безумно сложными.

— А вообще, каждый раз, как я начинаю делать новый костюм, чувствую себя школьницей, хотя, казалось бы, у меня колоссальный опыт. Не поверите, каждый раз боюсь, каждый раз страшно. А иначе никак. Стоит только расслабиться, мол, я всё могу, и всё пойдёт прахом. Волнение — это признак творческой работы. Но неуверенность показывать нельзя, иначе она передастся людям, которые с тобой работают.Ну, представьте, если Татьяна Покровская начнёт сомневаться... Она может быть в предынфарктном состоянии, но она должна приходить на тренировки и излучать уверенность, чтобы все работали. Так же здесь, хотя я ни в коем случае не сравниваю себя с Покровской.Я должна приходить и говорить: "Не волнуйтесь, всё будет хорошо". Это часть профессионализма… Я ведь не гайки закручиваю, а каждый раз делаю что-то новое.— Тренеры вмешиваются в вашу работу?— Зависит от тренера. Кто-то держит процесс под контролем, кто-то полностью доверяет. В основном возникают проблемы со сроками, потому что никогда не знаешь, сколько времени займёт создание эскиза, как быстро поймаешь идею за хвост. Бывало, Татьяна Анатольевна Тарасова скажет: "Наташа, что ты так долго? Ты ведь быстро рисуешь". Правильно, я быстро рисую, но думаю долго.— Сложно работать с Тарасовой? Раз уж мы о ней вспомнили…— Конечно, сложно, как и с любой личностью. Но сложно не потому, что у неё сильный характер, а потому, что Тарасова такой человек, который всё сам знает. То есть она приходит и говорит: "Это сюда, это вот так, а это вот так". Она, наверное, имеет на это право в силу своего опыта, знаний и творческого чутья. Главное, чтобы было вкусовое совпадение, чувство друг друга и доверие. То, что мне самой не нравится, я не буду делать. И если сильно давят, я тоже не могу.Тарасова действительно во всём разбирается, да и вообще она человек широкого кругозора и большая умница. Но другие тренеры смотрят на неё и копируют только внешнюю манеру поведения. Ученики наблюдают за ней, а потом, становясь тренерами, перенимают её манеру общения с людьми. Но за этим больше ничего не стоит. Они не умеют читать эскизы. Я же вижу, когда человек смотрит на эскиз и не понимает, что там нарисовано, но при этом копирует поведение своего наставника и вместо того, чтобы сказать: "Делайте, я вам доверяю", — начинает что-то изображать.Бывает такое, что не идёт процесс. И происходит это, как правило, по одной причине. Не хочу называть фамилий, но вот они видят, что ты делаешь хорошие костюмы, и они хотят получить отличный результат, но не понимают, что для того, чтобы костюмы получились, мне надо дать спокойно работать. А они начинают: "Делай так, делай эдак". Известно же, что все разбираются в костюмах и воспитании детей.Простите, зачем я тогда столько лет училась? С таким же успехом я могла бы ставить программы фигуристам или синхронисткам. Почему нет? Я в спорте 30 лет. Но я же не лезу, потому что каждый должен делать свою работу.

— Приведу пример. Я делала костюмы не только для Марины Анисиной и Гвендаля Пейзера, но и для других французских дуэтов, например для пары Делобель — Шонфельдер. Помню, как я спросила у тренера пары Мюриель Зазуи: "Надо на примерку, Мюриель". "Зачем? — спрашивает она. — Эскизы утвердили же". Ну как же? Я привыкла, что у нас приходят тренеры и начинают: "Здесь не так, тут не так". "Я делаю свою работу, ты делаешь свою работу", — пояснила Мюриель. У них так принято.

— Вы сейчас с фигуристами работаете?— Очень мало, но у меня есть любимые спортсмены, которых я веду несколько лет, и надеюсь, что с моей помощью они смогут добиться успеха. Верю в них. Например, Гоша Куница — ученик бывшего фигуриста Саши Шубина, которому я в своё время шила костюмы. Танцевальный дуэт Тиффани Загорски — Джонатан Гурейро. Делаю костюмы и американским спортсменам, так как мой муж, Виктор Барышевцев, живёт в США.

— В США?— Он у меня хоккейный тренер… Муж занимается техникой скольжения, учит спортсменов по уникальной системе мастерству владения телом, у него своя школа. Очень жаль, что он помогает заокеанским спортсменам, а не российским командам.— Как вы познакомились?— Мы познакомились с Виктором много лет назад, он был фигуристом, а я делала ему костюмы. Всё просто. Мы были тогда очень юны, и так получилось, что между нами вспыхнул роман. Но потом развалился Советский Союз, и мы потерялись, так как он из Киева, я из Москвы. Мы не виделись 25 лет, случайно нашлись в соцсетях и увиделись. Всё очень быстро закрутилось. Мы встретились в феврале, а в августе — поженились.

— У вас гостевой брак?— Настоящий. Отчасти поэтому я меньше работаю с российскими фигуристами, так как им нужно моё постоянное внимание и участие. С синхронистками же дела обстоят гораздо проще. Если создаёшь групповой костюм, то делаешь всего один эскиз на всех. Вот сейчас я как раз прилетела на два-три месяца и делаю заказ для чемпионата мира.

НИ ОДИН ИЗ ЗАБРАКОВАННЫХ ЭСКИЗОВ Я ЕЩЁ НИ РАЗУ НЕ ИСПОЛЬЗОВАЛАСейчас Наталия активно работает над эскизами купальников, в которых российские синхронистки уже совсем скоро будут покорять чемпионат мира в Будапеште.— Купальники находятся в работе. Я принесла вам эскизы, которые в итоге не утвердили. Оригинал показывать не буду. Сами понимаете.Наталья выкладывает на стол два листка формата А4 с шестью эскизами.— И это не всё! Их было пятнадцать.— Пятнадцать? Так много?— Да! И ни один не пошёл. Это я к тому, сколько нужно сделать работы, чтобы выбрать один-единственный вариант. Поиск идеи — это самое трудное.Когда проделываешь такую кропотливую работу, думаешь, что однажды обязательно используешь старые наработки. И вы знаете, ещё ни разу я не возвращалась ни к одному из своих забракованных эскизов. Ты слушаешь музыку, тебе объясняют концепцию номера, и всё начинается с нуля.

— Художник по костюмам — это своего рода исповедник, как бармен или парикмахер. Звёзды вам доверяют свои секреты?— Для того чтобы сделать нормальный костюм, нужен контакт. Если контакта нет, то ничего не получится. Человек должен ощущать тебя как свою часть. Поэтому, конечно, очень многие люди делились и делятся со мной сокровенными тайнами.— Тяжело держать в себе чужие секреты?— Нормально! Друзья ведь делятся с вами тайнами, и это остаётся между вами. Если это для тебя близкие и родные люди, почему нет. Создание костюма — это вещь в какой-то степени интимная, потому что ты знаешь каждый изгиб тела человека. Это только кажется, что спортсмены совершенные, но мы все неидеальные. И задача художника из любого человека сделать бога или богиню. Хороший костюм — это не когда говорят: "Ах, какой шикарный костюм", а когда говорят: "Какая(-ой) ты шикарная(-ый) в этом костюме".— Вы оцениваете костюмы сборных других стран?— Я не просто оцениваю, я и работала с другими сборными. Например, с греческой командой, со сборной Израиля. Мне очень нравится подход испанской сборной по синхронному плаванию. Я вижу здесь работу мысли, руку дизайнера, работу над образом. В общем, в синхронном плавании дела в плане костюмов обстоят лучше, чем в художественной гимнастике. Хотя раньше, когда, например, выступала Алина Кабаева, смысла в костюмах "художниц" было больше. Потом всё пошло по пути мишуры, которая смотрится дёшево.— Вопрос в лоб! Почему вы не работаете в художественной гимнастике?— Так сложилось исторически. Я никогда не пересекалась с гимнастками, а, как показывает практика, в жизни всё происходит случайно…

СИНХРОНИСТОК МНЕ ПЕРЕДАЛА ПО ДРУЖБЕ ХУДОЖНИК ЕЛЕНА ОТРЕПЬЕВАВ мир синхронного плавания Наталия Большакова попала "по блату" — с лёгкой руки подруги-дизайнера, которая собиралась в декрет.— Это случилось, когда я уже ушла из Дома моделей. Однажды мне позвонила моя близкая подруга, замечательный художник Елена Отрепьева, с которой мы вместе работали и которая, кстати, первая в нашем доме начинала создавать костюмы для синхронного плавания. Она была беременна и просила о помощи. "Наташа, я себя плохо чувствую и, похоже, заваливаю работу. Выручай", — сказала она. Как я могла отказаться?На следующий год ко мне пришла Ольга Ивановна Васильченко, выдающийся тренер, многолетней дружбой с которой я горжусь, и сказала: "Наташа, мы хотим заказать тебе костюмы." На что я возразила: "Я просто помогала Лене, и мне чужой хлеб не нужен". "С Леной мы поговорим сами", — был ответ. Через какое-то время мне позвонила Лена: "Наташа, бери девочек. Я всё равно не могу работать. У меня маленький ребёнок". Так всё и началось.

— Елена вот так просто вам отдала синхронное плавание?— Будучи потрясающим художником, который стоял у истоков костюма для синхронного плавания, она не просто "подарила" мне эту работу, она ещё, сидя дома с ребёнком, помогала мне, создавала изумительные вышивки, то есть работала как художник-исполнитель. А представляете, что это такое для художника с амбициями работать исполнителем?Лена — удивительный человек… Нашей дружбе эта история никак не помешала. А ведь нет ничего страшнее, чем творческая зависть. У нас этого никогда не было, даже в то время, когда в Доме моделей мы, ещё совсем юные модельеры, рисовали и закрывались друг от друга ладонями.

— Сейчас меня часто просят помочь, и я не отказываю, делюсь опытом, показываю эскизы. Какое-то время я даже преподавала в текстильном институте. Со мной своими знаниями и опытом тоже делились — мои учителя в институте, художники, хореографы. Пришло время возвращать долги.Мне ведь очень повезло в жизни на встречи и общение с уникальными людьми: я работала с выдающимися хореографами, солистками Большого театра Еленой Матвеевной Матвеевой, Людмилой Иосифовной Власовой, Еленой Холиной, Татьяной Степановой. Отдельное везение — встреча и работа с режиссёром Сергеем Каштеляном и многими, многими другими... Это часть истории нашего театра и хореографического искусства.Елена Матвеевна вообще занимает в моей жизни особое место. Она не просто талантливейший хореограф и уникальный кладезь знаний, она — удивительный человек и мой большой друг.

Я — САПОЖНИК БЕЗ САПОГНесмотря на потрясающий опыт и талант, себе Наталия практически ничего не шьёт. "Я сапожник без сапог", — улыбается дизайнер.— Мои заказчики-фигуристы часто спрашивают: "Наталия, вы шьёте такие шикарные костюмы. Наверное, для себя вы создаёте потрясающие вечерние платья". Вы знаете, от всего этого настолько устаёшь, что ничего уже не хочется. Хочется просто надеть чёрную водолазку и джинсы.— Костюмы для спортсменов — это всё, чем вы занимаетесь?— Нет! Я человек творческий и поэтому постоянно в поиске. Я создавала костюмы и декорации для театральных спектаклей, конкурсов красоты, для подиума, делала аксессуары для обувной коллекции Аллы Пугачёвой, униформу для ресторанов, гостиниц, костюмы для рекламных кампаний, для эстрады и цирка...Вот чем отличается художник от просто ремесленника? Ремесленник находит свою стезю, долбит в одну точку и зарабатывает этим деньги профессионально и чётко, а художнику нужно всё время идти вперёд, искать что-то новое.В своё время я делала коллекции купальников, участвовала в показах в Нью-Йорке, у меня была персональная выставка в Москве на Кузнецком Мосту. Но на всё это нужно время, а у меня много других интересов.

— У вас что-то остаётся из костюмов, которые вы делаете?— Конечно! Забракованные, например! Я же не бог… Правда, за 30 лет работы их можно пересчитать по пальцам. Все ошибаются, профессионал отличается меньшим процентом брака. Главное — уметь и желать исправлять свои ошибки. Но удачные костюмы живут.— Вас цитируют?— Конечно, я это вижу! Раньше меня это раздражало. Как же, у меня украли идею! Понимаете, самое дорогое здесь — идея. Поэтому мои костюмы стоят одну сумму, а чужие могут быть дешевле, потому что идея заимствована. Сейчас смотрю на это философски: пусть воруют, если своих мозгов нет. А я ещё что-нибудь придумаю.— Как рождается идея?— Всё начинается с того, что ты слушаешь музыку, смотришь программу и только потом начинаешь работать — думать. Смотришь кино и думаешь, пьёшь кофе и думаешь, ходишь и думаешь. В машине думать нельзя, иначе попадёшь в аварию. (Смеётся.)Идёт непрерывный процесс, ассоциативная работа, ты смотришь материалы, изучаешь, всё это копится. В какой-то момент ты уже начинаешь нервничать, потому что истекают сроки. И вот однажды в полуистерическом состоянии ты садишься рисовать и включается профессионализм…

— С какими сборными вы хотели бы поработать?— С той же художественной гимнастикой, со спортивной гимнастикой, потому что там поле непаханое. У них очень простые костюмы, с которыми на самом деле можно и нужно делать очень интересные вещи.Мне было бы любопытно поработать с прыгунами в воду. Спорт ведь сейчас идёт по пути зрелищности. Даже костюмы делаешь с расчётом на телевизионную картинку.— Думаю, вам было бы интересно одеть Алию Мустафину…— Безусловно, всегда интересно одевать личность. Ты ведь делаешь костюм под конкретного человека, учитывая его особенности. Например, Света Ромашина и Наташа Ищенко. Они похожи, но при этом абсолютно разные. Наташа — богиня неземная, а Света — сексуальная дива. Костюм, который я делала Наташе, невозможно надеть на Свету, и наоборот.— Сколько у вас за плечами Олимпиад?— Начиная с 1988 года все летние и зимние… Так что считайте! (Улыбается.)— Получается где-то 15… Фантастика! Желаем вам не останавливаться на достигнутом!— Спасибо большое!

Первую часть интервью можете почитать здесь.