Бейсджампинг: игра со смертью?

Бейсджампинг: игра со смертью? Из пяти человек, с которыми Антон Калюжный начинал заниматься бейсджампингом в 2015-м году, живы только двое. Эти двое тоже разбивались. И Антон разбивался. Дважды. В первый раз отделался переломами, во второй раз попал в реанимацию. Перенес несколько сложнейших операций. В наш город Антон Калюжный приехал представить документальный фильм «Выход», основанный на личном опыте прыжков с парашютом, по приглашению томского бейсджампера Александра Кирикова. Сам Александр год назад после неудачного прыжка в Италии остался жив чудом. Об отношении к смерти, о страсти к полетам, об адреналиновой зависимости мы поговорили с Антоном Калюжным перед показом фильма, а с Александром Кириковым после. Для справки: Бейсджампинг — вид парашютного спорта, в котором прыжки совершаются с фиксированных высот. Название появилась путем сложения английского jump — прыгать и аббревиатуры BASE, которая расшифровывается «здание, антенна, перекрытие, земля (скала)» — объекты, с которых совершаются прыжки. Бейсджампинг имеет несколько разновидностей, среди которых акробатический, бейсджампинг с полетом на спине, групповые прыжки, полеты в вингсьюте. В России бейсджампинг официально не признан видом спорта, поэтому прыжки могут приравнивать к административному правонарушению. — Антон, расскажи, как началось твое увлечение бейсджампингом? — Началось все с поездки на Камчатку. Я спускался с разных вулканов и сопок на сноуборде. Там встретился с Валерием Розовым, который впоследствии стал моим учителем и героем фильма «Выход». Он уже тогда был одним из самых известных экстремалов России. Вдоль склонов, по которым мы спускались на сноубордах, он летал в костюме «крыло»(wingsuite). Я увидел, как это красиво. Появилась мечта научиться летать. Ключевое слово здесь – летать. Прыгать с высоты – это не так уж и романтично, а вот извечное желание человека полететь... Оно в буквальном смысле стало возможным с появлением этих костюмов «крыло». Первая версия моего фильма называлась «Про полеты». После показа этой версии в Москве в Доме кино, я все переделал и фильм, который я привез в Томск, называется уже «Выход». Выход – это и площадка, с которой начинается полет, и мой выход из бейсджампинга, с которым я окончательно расстался. Для справки: Вингсью́т ( wingsuit, от wing — крыло и suit — костюм: «костюм-крыло») — специальный костюм-крыло, конструкция которого позволяет набегающим потоком воздуха наполнять крылья между ногами, руками и телом пилота, создавая тем самым аэродинамический профиль. Это дает возможность выполнять планирующие полёты. Благодаря вингсьюту можно снизить вертикальную скорость до 35 — 40 км/ч, увеличить горизонтальную скорость полёта относительно земли до 350 км/ч (и даже быстрее) и достигнуть горизонтального пролёта, превышающего 12 километров — А кто их придумал эти костюмы? — Попытки превратить падение в полет предпринимались парашютистами в прошлом веке. Но они были безуспешными и часто заканчивались трагически. Действующий wing-suite изобрел в 90-х годах француз Патрик де Гайардон и совершил полет. Через год, испытывая очередную модель костюма, он трагически погиб. Была какая-то техническая ошибка. Но эта тема получила развитие. В России её подхватил Валерий Розов, с которым я встретился на Камчатке в 2005-м году. Чтобы научиться летать, Антон Калюжный пошел на аэродром и записался в Школу обучения свободного падения. В Москве есть несколько аэродромов, в которых за деньги можно обучиться прыгать с парашютом. В советское время это называлось ДОСААФ, а теперь называется Дропзона. От английского drop — «выбрасывать». В Сибири известная Дропзона находится в Кемеровской области в Танае. В 2020-м году там планируется чемпионат мира по парашютному спорту. — Мог бы ты описать, что чувствуешь, летая с «крылом»? — Чтобы не было путаницы, я хочу немного объяснить. Полет с крылом – это все равно падение. Человек падает вниз.Чем больше площадь костюма и выше техника, тем он дольше может падать. Современные вингсьюты позволяют пилотам лететь с качеством 1:4. Что это значит? С условной высоты в 1 км ты можешь пролететь 4 км, если 2 км, то 8 км и так далее. Выше 4 километров самолеты обычно не поднимаются. А в горах можно забраться и повыше. Наш учитель Валерий Розов, который совсем недавно разбился, он прыгал с высоты 7 700 метров в Непале с горы Амудаблан. Конечно, это совсем другие ощущения, чем ты просто прыгаешь с парашютом. Это ощущение настоящего полета. Когда меня просят описать на что это похоже, я обычно говорю, что на гонку на мотоцикле. Скорость за 200 км в час, ты летишь и можешь эту огромную скорость регулировать. Определенным поворотом крыльев можешь менять траекторию. — Насколько полеты с «крылом» популярны в России? — Очень популярны. И никого не останавливает количество погибших. Когда прокатчики, готовили показ моего фильма, то в релизе они написали: «Бейсджампинг — это самый экстремальный вид спорта, где каждый 60-й спортсмен по статистике погибает. Но риск потерять жизнь никого не останавливает и с каждым годом желающих становится все больше». Это правда. — А сколько всего бейсджамперов в России? — Около 100 человек. Да, это немного, но очень многие хотят попробовать. Просто пока не могут себе позволить. Это очень дорогой вид спорта. Костюм в среднем стоит около полутора тысяч евро. Их производят и в России уже. — Что думаешь об адреналиновой зависимости? Она существует? — В фильме как раз я исследую этот вопрос. По первому образованию я врач-хирург. Закончил медицинский институт в Санкт-Петербурге. Мне было интересно разобраться с физиологией страха, с адреналиновой зависимостью и с профессиональной точки зрения. Поэтому я задаю этот вопрос в фильме всем своим героям и врачам, которые нас лечат. Считаю, что адреналиновая зависимость безусловно существует. Она есть! Другой вопрос, что у людей возникает ассоциации с наркотической зависимостью и алкогольной. Это сравнивать нельзя, конечно. Адреналин быстро разрушается и не вызывает никаких ломок, не разрушает организм. Эту зависимость можно сравнить с зависимостью от путешествий, хороших книг или хорошего вина. Вы любите выпить бокал вина? Это зависимость? Конечно, да. — Про страх. Когда человека в детстве кусает собака, он боится собак всю жизнь. Ты серьезно разбивался, был в реанимации, лежал в коме. Страх прыгать с высоты появился? Надо было преодолевать? — Конечно, появляется страх. Но в этом преодолении и есть весь кайф. Появляется какая-то большая бравада, большее бесстрашие. Преодолеть себя после падения тяжело. Ты начинаешь думать о том, что у тебя сломана и рука и нога, и тем не менее ты идешь. Это уже следующий уровень игры. — То есть, для вас это игра? Игра со смертью? Абсолютно уместное сравнение. Каждый раз человек, который прыгает... Он играет со смертью. — А как ты относишься к смерти? — Собственно, об этом мой фильм. На самом деле это кино не о бейсджампинге. Благодаря событиям, о которых я рассказываю в фильме, я обрел веру в бога и стал другим человеком. Я старался избежать морализаторства, но свое отношение к игре со смертью я показываю в последнем кадре фильма, когда взобравшись на гору, я выбрасываю рюкзак с вингсьютом. Человек здравомыслящий не может закрывать глаза на то, что рядом разбиваются друзья. Так не бывает, что все бьются, а со мной этого не произойдет никогда. Это очень сложный вопрос, где та грань, когда можно рисковать, а когда не стоит. Лично я считаю и говорю это на всех своих показах, что человек не имеет права подвергать свою жизнь смертельной опасности. Если вид деятельности, каким бы он ни был, пусть он связан с красивыми полетами или иными мечтами человечества, если он содержит риск погибнуть, то значит этого делать нельзя. На мой взгляд рисковать жизнью – противоестественно. Самое дорогое, что есть у человека – это его жизнь! — То есть, фильм «Выход» — это не песнь бейсджампингу? — Это антипеснь. И в этом подвох. Люди идут и думают, что будет красивый фильм о полетах, а потом они испытывают шок. В анонсе фильма говорится, что он показывает всю правду о бейсджампинге. Это так. Я постарался показать обратную сторону красивого увлечения. Валерия Розова, одного из лидеров бейсджампинга в России, раздражал мой фильм. Он говорил мне, ну что ты лезешь со своей правдой. Погиб человек и погиб. Все мы смертны! — У тебя есть семья? Все это время, когда я увлекался бейсджампингом, я был один. Меня дома жена с детьми не ждали. Да, у меня есть дети, но они внебрачные, а живу я один. Не так, как Саша Кириков, у которого дома бегают два совершенно очаровательных пацана. — А Александр Кириков фильма не видел и не знает главной его идеи? — Нет, не видел, но возможно, он знает о чем кино. На форумах бейсджамперов его обсуждают и некоторые считают меня, условно говоря, предателем. — Не смущает, что называют предателем? Меня это радует. В этом мой месседж человечеству и смыл моей апостольской деятельности. Я борюсь с этими людьми. Критикует меня кто? Тот, кто на этом зарабатывает – торгует вингсьютами, тренингами, полетами. Так, что мы в оппозиции друг к другу. Я по жизни – оппозиционер. Я сам пострадал и знаю, о чем говорю. Этот фильм основан и на моей крови! Моя семья пострадала. Моя мама память практически потеряла из-за трагедии со мной. Когда я лежал в реанимации во Франции и меня специально на три дня ввели в кому, мои друзья, Валерий Розов позвонил и сказал сестре: «Антон скорее всего уже все». Вот так коряво, без подготовки сообщили. Сестра сообщила маме, мама упала в обморок и после этого стала быстро терять память. Сейчас с ней поговоришь, а через пять минут она ничего уже не помнит. Это на моей совести и эта та вина, с которой мне предстоит жить! Александр Кириков – альпинист, скалолаз, бейсджампер. Пригласить в Томск Антона Калюжного и посмотреть его фильм Александру посоветовали московские друзья, которые знали о неудачном прыжке Кирикова в Италии. На переговоры и организацию ушло полгода. Желающих посмотреть фильм «Выход» в Томске было много. В зрелищном центре «Аэлита» был аншлаг. Александр Кириков, как и Антон Калюжный, заинтересовался бейсджампингом в 2005-м году. По его словам, для него это был вызов. Разные виды экстрима (альпинизм, скалолазание) были уже пройдены и хотелось попробовать что-то новое. Принял этот вызов Александр в 2008-м году, а первый прыжок с «крылом» совершил только в 2015-м. Всего за два года томский бейсджампер совершил 250 прыжков в костюме. Идею Антона о том, что все люди, которые прыгают в вингсьюте, когда-нибудь неизбежно разобьются, Александр не разделяет. — Александр, насколько для тебя неожиданным был финал фильма, когда Антон выбрасывает снаряжение для бейсджампинга с горы? — Это не первый фильм Антона. В интернете они есть, и общий посыл этих фильмов такой же, как и в его итоговом фильме «Выход». Поэтому, конечно, какого-то откровения для меня не было. — Антон после того, как разбился, завязал с полетами. Ты тоже получил серьезные травмы год назад, нет мысли попрощаться с бейсджампингом? Антон не только завязал с бейсджампингом, он в целом пересмотрел свое отношение к жизни. Он принял для себя решение, что рисковать жизнью ради получения каких-то ощущений – неэтично. Я по-другому смотрю на этот вопрос в плане этики. Есть много действий у нас, которые трудно оценить в категории этично или неэтично. Но в целом я, пожалуй, согласен, что рисковать жизнью необдуманно не стоит. Однако, тем не менее, потребность в риске... В той или иной мере она в нас заложена и проявляется постоянно. Судя по всему, она физиологическая. Люди покоряют вершины, участвуют в разного рода гонках. Это не только какое-то тщеславие, но и физиологическая потребность. Возможно адреналиновая это зависимость. Хотя я не медик, конечно. — Про себя ты можешь сказать, что у тебя есть потребность в риске? — Да, наверное, есть. Я себя не раз, и не два ставил в такие условия, что от принятия правильного решения зависела моя жизнь. Это было связано не только с бейсджампингом, но и с другими видами активности. Наверное, по отношению к близким людям, это не очень этично. — Продолжишь заниматься бейсджампингом, несмотря ни на что? — После травмы во мне, конечно, произошли и психологические, и физиологические изменения. Сейчас у меня нет окончательного ответа, буду я этим заниматься или нет. Но какое-то время, когда я смотрел видео о бейсджампинге, оно у меня вызывало панический ужас. После того, как я разбился, я мало что помню. Скорее даже ничего не помню до момента выхода из под наркоза. Ощущения боли я не помню, но, видимо, мозг помнит. Сейчас этот ужас немножко притупился, но пока я не уверен, что смогу получать удовольствие от полета.